Здрасти. 
 
Зачем я все это пишу?.. Действительно?.. Это – не мой способ самовыражения. Мой стиль – телефонное словоблудие. Этим я занимаюсь почти 24 часа в сутки. 
 
Но кое-какие обстоятельства заставили меня подумать: «А не начать ли мне выносить сор из моей чертовой избы». Я, кстати, не рисуюсь. Эти чудесные обороты - «Чертов…», «Мать их…» - и прочие перлы из арсенала гнусавых закадровых голосов 90-х просто въелись в меня. Вернее, их «въели» в меня. Джек «въел». Теперь даже, когда я смотрю на только что набранное предложение в Ворде, мне оно кажется осиротевшим без этих оборотов. Такова сила внушения Джека. Но о Джеке позже… 
 
Вот, я начала выносить сор… Потому что наконец решила, что лучшего способа как-то зафиксировать свое существование на этой планете все равно нет. Право на эту фиксацию, думаю, я заслужила. У меня есть чертовски уважительная причина. По всей видимости, я скоро умру. Симпатичный врач, протягивая мне результаты анализов, был более чем смущен. Его смущение мне понятно. Дело в том, что (ну как, блядь, без кокетства) я весьма симпатичная девушка. Не по моему мнению, а по мнению тех мужчин, с которыми приходилось вступать в разной степени порочности отношения. Блин, у меня самое веское в мире доказательство женской красоты для мужчин – большая, красивая грудь. Ты можешь быть безногой, безрукой – и, что говорить, – безголовой… Но если у тебя большая грудь, мужик обязательно, хоть на чертову долю секунду – обратит на тебя внимание и подумает: «Сиськи!» или «Бля, вот это сиськи!». Этот врач и смутился от того, что сообщая мне о том, что следует готовиться к самому худшему, он – пусть даже на эту миллитысячную долю секунды – подумал: «Вот это сиськи!». Даже не подумал – констатировал на подсознательном уровне. Но сиськи – сиськами, смущение – смущением… А у меня нашли Болезнь. Жалко, что это случилось не первого апреля. Если б было первого, было б интереснее. Драматичнее. «Хи-хи-хи, Станислав Петрович. Веселая шутка. А у вас редтьюб на мониторе открыт. Хи-хи-хи, вот я вам и отомстила. Испугались?». И врач бы посмотрел на меня, не зная, что и сказать… и пробубнил бы: «Анастасия, это не шутка!». И протянул бы результат. Вот это был бы эффект. А так все как-то скучнее получилось. Надо сказать, что я испугалась даже не смерти. Я испугалась того, что я совсем не испугалась. Как будто мне сказали: «Настя, не мог до тебя долго дозвониться. Ты недоступна была». Любимая, гиперблядьлюбимая словоблудческая конструкция ВСЕХ НАС. Вспомните, сколько раз вы произносили что-то подобное за последнюю неделю. «Да-да, перезвоню тебе в среду в семь сорок две». И потом: «Блин, слушай, три раза тебе звонил. Ты недоступен был. Да, да, по ходу Билайн глючил». Почетное первое место в списке  самых популярных отмазок нашего времени. Причем оба собеседника прекрасно понимают, что врут друг другу. Один врет, что три раза звонил, хотя забыл напрочь об обещании сразу же после того, как повесил трубку. Второй прикидывается, что верит ему. Хотя отлично знает, что в среду он не просто был в зоне действия сети. Он был в ее эпицентре. Ему дозванивались все – даже бывшая классуха, которую он не слышал лет двадцать. Я думаю, что это ритуал такой. Опять отвлеклась… Я испугалась, что не испугалась. По настоящему я испугалась, когда вернувшись домой, я открыла лэптоп и в аутлуковых задачах прочитала: «2009 год – забеременеть любой ценой».
Люблю такие планы составлять. Вот тогда-то меня и прорвало… 
 
Блин, прервусь, пожалуй. Перерыв.